II

II: Lento, largo.

Корабли отходили каждый день и никогда не возвращались назад; он замечал это и приходил с ними прощаться, отпускал, наставлял и, когда мать вела его в церковь, благословлял и молился, ещё до полудня успевал разнести все газеты, и тогда оставалось время добежать до пристани, а это значило обогнуть три улочки, что нетрудно сделать быстро, если вам не больше одиннадцати и вы привыкли впопыхах передвигаться по городу с кипой бумаги за спиной, а он был именно таким человеком; перейти большую городскую площадь, не наступив ни на одну из линий, что сводят один кирпич с другим, подобно тому, как торговые города-государства на политических картах скрепляются теми или иными пунктирами и точками, попасть под тень местной часовни, обитатели которой собирались на обед, а когда он возвращался обратно, то уже готовились к повечерию; схватить яблоко с прилавка уличных торговцев, что заслушивались переливами флейты, а флейта доносилась со второго этажа жилого дома рядом с их палатками, и он всегда успевал к кульминации мелодии, будто играл с музыкой в салочки, изобретал движения согласно времени, а время в мире появлялось из песни, что доносилась со второго этажа жилого дома и разносилась по городу со смехом и ветром, он играл со временем, и время играло с ним, как играло и с кораблями, которые каждый день отходили и никогда не возвращались назад, как играло с газетами, пристанью, улочками, бумагой, площадью, линиями, городами-государствами, политическими картами, пунктирами и точками, тенями, часовнями и её обитателями, яблоками и их торговцами, флейтой, жилыми домами, песнями, смехом, ветром; время играло с самим собой, уходя каждый день и никогда не возвращаясь назад.

И я играл с ним, играл со временем, погружался в него, дотрагиваясь рукой до колосьев травы на вершине горы, которую я в последний раз видел в одиннадцать лет, и оттуда выходил в европейские портовые города; подступаясь ко времени, пытаясь собрать его в шестиструнную конструкцию и сыграть на ней ритмичную песню, составить песню как дом, в котором можно жить, органическое пространство, в котором выполняются правила органики, и в котором небытие отделено от своего антагониста; я лежал перед окном, за ним воссияла весна, а я думал о её словах, ты всегда ведь видишь в людях гораздо больше, чем в них есть; это так, вижу, потому что жизнь нужно жить, дом нужно строить, "живите в доме -- и не рухнет дом"; и чем он шире, тем в нём лучше дышится, и люди ширятся вместе с ним; думал об этих словах, смотрел на то, как свет прыгает по зелёным листьям в тени, как они нехотя подрагивают под лёгким ветром, это было часами, никогда не смотрел на механические, что висели в другой комнате, время всегда постулировало себя само, отражалось само в себя, всегда по-разному, но я научился определять его по механике вида за окном; красиво здесь у тебя, и вид такой, такой... иногда мне казалось, что абсолютно всё знание мира можно вывести, сидя перед этой полутораметровой выемкой в стене.