На этом действительно всё, далее каждый нейросуфий будет вести личный джихад в отсутствии всякой централизации.

На этом действительно всё, далее каждый нейросуфий будет вести личный джихад в отсутствии всякой централизации.

Да пребудет Аллах в сердцах ваших. Нейрохалифат желает удачи молящимся в тиши уюта и тем, кто в каждую минуту готов к лишениям войны.

Аллаху Акбар.

Ловцу, в чьей сети птица очутилась,

Ловцу, в чьей сети птица очутилась,
Словно отцу бедняжка возмолилась:
"Тебе, о господин, велик ли прок
Сгубить меня, попавшую в силок?
Ты ел быка, барана и верблюда
И все же не насытился покуда,
Ужель моя ничтожнейшая плоть
Твой голод в состоянье побороть?
Ты отпусти меня, и я за это
Тебе дарую три благих совета.
Еще в твоих тенетах - видит бог -
Дам первый свой тебе совет из трех.
Второй скажу с высокого дувала,
И ты поймешь, что значит он немало.
А третий я тебе оставлю в дар,
Когда взлечу с дувала на чинар.
Совет мой первый всех других дороже:
"Не верь тому, чего и быть не может!"
Второй совет она дала с дувала:
"Не сожалей о том, что миновало!"
И, на чинар взлетев, сказала птица:
"Внутри меня жемчужина таится,
А в ней дирхемов десять, говорят,
Ей завладев, и ты бы стал богат.
Но в руки не далась тебе удача!"
Тут птицелов упал на землю, плача.
Заголосил ходжа, как роженица:
"В силки обратно возвратись, о птица!
Я упустил счастливый свой улов!"
"Ты, птицелов, моих не слушал слов.
Тебе совет давала я, чтоб впредь
О том, что миновало, не жалеть.
Я говорила, что мечтанье ложно
То возвратить, что возвратить неможно.

Еще давала я тебе совет
Не верить речи, в коей смысла нет.

Во мне дирхем, не боле, если взвесить,
Как я могу таить дирхемов десять?"

"Ну что ж,- себя утешил птицелов,-
Не столь велик потерянный улов!

Но молви, птица, мне совет свой третий!"
"Что, человек, тебе советы эти!

И к третьему совету будешь глух
Ты, что не смог исполнить первых двух.

Давать совет глупцу - пустое дело!"-
Так птица молвила и улетела.

Глупцу давать советы - все равно
Что в солончак сухой бросать зерно.

Зерно в солончаке не прорастет.
Совет глупцу не даст достойный всход.

Кусты колючек некто на дороге

Кусты колючек некто на дороге
Взрастил, и люди обдирали ноги.

Его просили: "Срежь ты их с земли",
Но он не слушал, и кусты росли.

Кустарник вырастал под небом божьим,
Бедой он стал для всех людей прохожих.

Шипы впивались в дервишей босых,
Одежды рвали юных и седых.

Узнав об этом, приказал правитель,
Чтоб перед ним предстал кустов садитель.

И так сказал: "Колючки уничтожь!"
Кто насадил их отвечал: "Ну что ж,

Я с корнем вырву их на той неделе!"
Но все ж кусты росли, и дни летели.

Ослушник вновь предстал перед владыкой,
И тот сказал в печали превеликой:

"Пойми, несчастный, то, что взращено,
В конце концов ты вырвешь все равно!

Но чем ты мне противишься упорней,
Тем глубже в почву проникают корни.

Становятся, увы, с теченьем дней,
Слабее люди, дерева сильней.

Вот и за это время - видит бог -
Кусты набрали сил, а ты усох.

Пойми: чем больше ты упустишь дней,
Тем корни будет вырывать трудней.

И говорю я ныне от души:
Покуда сила в теле - поспеши,

Ибо кровавят проходящим ноги
Не только те колючки на дороге,

Но каждый твой изъян и твой порок,
Что ты взрастил, а выполоть не смог!"

Вы слышите свирели скорбный звук?

Вы слышите свирели скорбный звук?
Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она?
"Я со стволом своим разлучена.
(с той поры, как меня, срезав, разлучили с зарослями камыша)

Не потому ль вы плачете от боли,
Заслышав песню о моей недоле.

Я - сопечальница всех (тех), кто вдали
От корня своего, своей земли.

Я принимаю в судьбах тех участье,
Кто счастье знал, и тех, кто знал несчастье.

Я потому, наверно, и близка
Тем, в чьей душе и горе, и тоска.

Хоть не постичь вам моего страданья:
Душа чужая - тайна для познанья.

Плоть наша от души отделена,
Меж ними пелена, она темна.

Мой звук не ветр, но огнь, и всякий раз
Не холодит он - обжигает нас.

И если друг далек, а я близка,
То я - ваш друг: свирель из тростника.

Мне устранять дано посредством пенья
Меж господом и вами средостенье.

Коль духом слабые в меня дудят,
Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезей неложной,
Могу я быть опорою надежной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли,
Сколь истинно любил Маджнун Лейли.

Не разуму доступно откровенье:
Людское сердце - вот ценитель пенья".

Будь безответною моя тоска,
Кто оценил бы сладость тростника?

А ныне стали скорби и тревоги
Попутчиками и в моей дороге.

Ушла пора моих счастливых лет,
Но благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут,
А нам на суше долог день без пищи.

Но жизни для того на свете нет,
Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья,
Пренебрегая пищею познанья.

Не очень сходны меж собою тот,
Кто суть познал и тот, кто познает.

Порвите ж цепь, свободу обретая,
Хоть, может, эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, искатель, прыть:
Ведь всей реки в кувшин не перелить.

И жадных глаз невежи и скупца
Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья,
Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она
Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна и Лукмана
Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть
Возносит в небо, где царит господь.

Любовью движим, и Муса из дали
Принес и людям даровал скрижали.

Любовь способна даровать нам речь,
Заставить петь и немоте обречь.

Со слухом друга ты свои уста
Соедини, чтоб песнь была чиста.

Кого на веки покидает друг,
Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало,
Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный - прах, но излучает свет
Невидимый любви его предмет.

И всякий, светом тем не озаренный,
Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди,-
Как знать, что позади, что впереди?

Для истины иного нет зерцала -
Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья - поспеши,
Очисти зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела,
Чтоб твой отринул дух оковы тела.

Руми, величайший из наставников Нейрохалифата.

«Нас постигнет только то, что предписано нам Аллахом.

«Нас постигнет только то, что предписано нам Аллахом. Он — наш Покровитель. И пусть верующие уповают на одного Аллаха».

(Коран, 9:51)


Руки,
Что разделывают мясо
И крошат хлеб.
Руки,
Что открывают книгу
И
Закрывают ее
На молитве.
Руки,
Что протирают лицо
После молитвы.
Руки,
Что навсегда
Закрывают глаза
Любимого сына.

* * *

Руки,
Что разделывают мясо
И крошат хлеб.
Руки,
Что откроют книгу
И
Закроют ее
На молитве.
Руки, что
Протрут лицо
После молитвы.
Руки,
Что навсегда
Закрыли глаза
Доставщика пиццы.

* * *

«Два года и семь месяцев страдания от кошмаров»,
— сказал он.
Руки, что дали
Руки, что взяли
Жизнь
И прощение
Встретились в зале суда
Будто отец с сыном.

Книга обощает некоторые материалы долголетних полевых исследований автора на Юге Аравии (Хадрамаут)

Книга обощает некоторые материалы долголетних полевых исследований автора на Юге Аравии (Хадрамаут), начатых в 1983 г. и длящихся до сих пор. Главная ее особенность в том, что все приводимые стихотворные тексты, за немногими исключениями, собраны на краю Аравии самим автором. Редкий человек в этих местах не сочиняет стихи или хотя бы не читает их вслух по любому поводу и без повода. Здесь до сих пор кое-кто верит, что стихи внушаются поэту демонами слов, шайтанской четой: демоница Халила открывает стихотворцу сокровенное, а ее напарник Хаджис сообщает ему нужные слова на местной разговорной форме арабского языка.

https://vk.com/wall-52136985_4598

M.Vk.Com


Сочиняйте стихи, декламируйте стихи, запоминайте стихи, говорите стихами, думайте стихами; Небесного Иерусалима можно достичь только на поэтических .

Сочиняйте стихи, декламируйте стихи, запоминайте стихи, говорите стихами, думайте стихами; Небесного Иерусалима можно достичь только на поэтических крыльях.